«Былое и думы» А.И. Герцена как лукавое произведение

«Былое и думы» А.И. Герцена как лукавое произведение

На празднование юбилея краеведческого отдела Кировской областной библиотеки им. А.И. Герцена работники Российской национальной библиотеки привезли в пода-рок ряд своих библиографических изданий. В одном из них была приведена бибиблиография членов Государственного Совета Российской Империи. Меня очень заинnересовала публикация А.Н. Мосолова о службе А.И. Герцена в Новгороде. Особенно интересна была запись в формулярном списке Александра Ивановича о дате его рождении.

«Родился в 1810 году (замечу, одновременно, что в формуляре, хранящемся в архиве Новгородского губернского правления, в графе происхождение значилось «воспитанник гвардии капитана Яковлева»)»(1).

Любопытно, что во всех опубликованных источниках дата рождения Герцена – 25 марта 1812 года.

Думаю, что А.Н. Мосолов, кстати, единственный уроженец Вятской губернии, по-павший в Государственный Совет, не случайно опубликовал этот формуляр.

Любопытно, также, что дату рождения Герцена в 1910 году подтверждает и другой, уже полицейский, источник.

«Титулярный советник Александр Иванович Герцен. От роду 28 лет».(2). Правда, там дана поправка автора публикации «Неверно, Герцену, родившемуся 25 марта 1812 года, в то время было 26 лет».

Еще любопытнее то, что даже в «Летописи жизни и творчества А.И. Герцена» нет ссылки на архивный документ (метрическую выписку) о дате его рождения, а есть только ссылка на «Былое и думы» А.И. Герцена. Это, по меньшей мере, странно.

Удивительно, что кропотливые составители ЛЕТОПИСИ не нашли этих документов.

Это, кстати, единственная изданная у нас в стране ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ, в которой не представлено первичных документов о рождении.

Позвонил в Музей А.И. Герцена в Москве и поинтересовался наличием у них метрических документов Александра Ивановича. Мне сказали, что они пытались найти эти документы в московских архивах, но поиски успехом не увенчались.

Отец Герцена, Иван Алексеевич Яковлев, оставил службу после восшествия на престол Императора Павла I (в 1796 году) и благоразумно удалился за границу, где про-вел несколько лет. В Штутгарте он познакомился с Луизой Гааг, матерью Александра Герцена, лютеранкой, которую и увез вместе с маленьким Сашей Москву в конце 1811 года. Вероятнее всего, Александр Иванович родился в 1810 году в Штутгарте и был крещен в лютеранской церкви. Иван Алексеевич всем сердцем привязался к ребенку и не захотел его оставить. Отсюда и происхождение фамилии Герцен. Именно в Штутгарте и нужно искать метрические документы о рождении Герцена. Любопытно, также, что Луиза Гааг приехала в Россию, как компаньонка И.А. Яковлева, что можно трактовать, по современной терминологии, как в качестве делового партнера. Не случайно именно она познакомила своего сына с Ротшильдом.

Благодаря подвижнической деятельности Екатерины Степановны Некрасовой, было собрано и сохранено рукописное наследие А.И. Герцена, его переписка и многочисленные биографические материалы.

Переписку А.И. Герцена с Н.А. Захарьиной Екатерина Степановна нашла совершенно случайно в пыльных складах букиниста-старьевщика на Сухаревке. После отъезда Герцена за границу, переписка, очевидно, осталась с его бумагами и книгами у брата Александра Ивановича. Позднее, ее продали, как бумагу, может быть даже на вес. Надо отметить, что и в первом знакомстве Некрасовой с рукописями Герцена присутствовал элемент редкостной удачи, необыкновенной находки, который всегда вдохновляет на дальнейшие поиски.

Летом 1872 года, в один из воскресных торгов на Сухаревской площади Москвы, ей случайно попала под руку толстая тетрадь, валявшаяся на земле среди разного книжного хлама. Это была тетрадь А.И. Герцена 1835-1838 годов, содержавшая «Легенду о Святом Феодоре», «Первую встречу», «Вторую встречу» и другие наброски и заметки. Старьевщик-продавец, видя интерес барышни к его материалам, предложил ей прийти в свой амбар, где, как оказалось, лежал целый мешок переписки Герцена и разных других его рукописей. Пере-писку А.И. Герцена с невестой, Екатерина Степановна, впоследствии, опубликовала.

Однако, есть основания предполагать, что самые пикантные письма Александра Ивановича, который был даже слишком, по тем временам, откровенен в своих письмах к невесте, до сих пор не опубликованы. Екатерина Степановна Некрасова была исследователем и библиофилом самой высокой пробы, и изучение ее рукописного и эпистолярного наследия откроет еще много новых исторических фактов. Замечу, что Некрасова долгие годы переписывалась с Марией Рейхель (в девичестве – Эрн), которая, познакомившись с Александром Ивановичем еще в Вятке, долгие годы была его личным секретарем и самым доверенным лицом. Весь этот огромный материал находится в Рукописном отделе Российской государственной библиотеки.

Остановимся на вопросе: зачем Герцен в «Былом и думах» указал год рождения 1812. Первую часть «Былое и думы» он закончил в 1853 году, а опубликовал в 1856 году, находясь в эмиграции. Он был тогда уже известным диссидентом и имел в Рос-сии немало единомышленников среди просвещенных людей. Если бы он написал, что был крещен как лютеранин, то он дал бы в руки апологетам царского режима крупный козырь. В то время в России признавалась истинной только православная вера. И очень многие подозрительно относились к представителям других христианских конфессий. Таким образом, Александр Иванович мог бы, по современному выражению, потерять значительную часть своего электората.

Герцен все точно рассчитал. В 1812 году в Москву вошли войска Наполеона и там были большие пожары, в которых сгорело много и метрических церковных документов. Кроме того, Герцен прекрасно помнил знаменитое выражение А.С. Пушкина «мы ленивы и нелюбопытны». Чиновники, работавшие вместе с ним, в местах его ссылки и работы в России сменились. И никто ничего перепроверять не стал. Но Герцен был бы не Герцен, если бы в «Былом и думах» не оставил ряд прозрачных намеков на свою истинную биографию. Для того, чтобы их выявить, мне пришлось перечитать первую часть «Былого и дум» не менее пятнадцати раз.

А вятским исследователям биографии Александра Ивановича вообще не повезло. Все архивные документы, касающиеся Герцена, Салтыкова-Щедрина и Витберга, со второй попытки, были переданы в Пушкинский Дом. На первое письмо с запросом Пушкинского Дома Вятская ученая архивная комиссия ответила решительным отказом. Тогда было прислано, на имя губернатора, письмо за подписью Великого Князя Константина Константиновича. По существующим тогда порядкам, губернатор не мог отказать Великому Князю. И архивариус Фаворский увез в Петербург не-сколько мешков документов.

Использованные источники.

1. «Русская старина», 1888, №3, с.769-770.

2. Богданов Л. – «Надзор полиции за А.И. Герценом во Владимире на Клязьме» – «Звенья», том VI, 1936, с.332.

А теперь хочу представить перевод еще одной работы Дерека Оффорда об А.И. Герцене.

Среди клиентов Дома Ротшильда в середине девятнадцатого века резко отличным был русский социалист и признанный революционер Александр Герцен (1812-1870). Дерек Оффорд исследует их отношения.

Александр Герцен, в разные годы своей жизни являвшийся романистом, политическим философом – сторонником свободы мысли и действия, политическим ссыльным, журналистом и автобиографом, 25 марта 1847г. в начале своего Гранд Тур, так популярного среди русских аристократов, вместе со своей семьей приехал в Париж. Годы с 1847 по 1852, которые до своего поселения в Лондоне он провел во франкоговорящей среде, с литературной точки зрения были очень продуктивными. Тогда появились несколько циклов писем, опубликованных под названием Письма из Франции и Италии, и множество эссе, очерков по «Русскому социализму», а также считающийся шедевром труд С другого берега.

Но это был для него и период глубоко-го политического разочарования. Он был глубоко потрясен поражением всех европейских революционных движений, которые поддерживал в 1848-1849 годах, и триумфом реакции или консолидации сил Западной Европы в руках буржуазии. Поражением было особенно разрушительным в самой Франции, где в июне 1848 года восстание рабочих было особо кроваво подавлено генералом Кавеньяком, и где в декабре 1851 года Луи-Наполеон совершил государственный переворот, а затем годом позже сам провозгласил себя императором Наполеоном III.

В эти же годы в семье произошел разлад и утраты. В 1849-1850 годах его жена Наталья завела бурный роман с немецким поэтом Георгом Хервегом, с которым Герцен подружился сразу после своего приезда в Париж. (Об измене Натальи Герцен узнал в начале 1851 года). 16 ноября 1851 года его мать Луиза Гааг(2) и его глухонемой от рождения младший сын Коля утонули в море при кораблекрушении на юге Франции. И наконец, 2 мая 1852 года Наталья умерла, ослабленная рождением ребенка, плевритом и эмоциональными травмами последних лет.

Во времена, когда Герцен переживал этот свой неспокойный период, парижское отделение Дома Ротшильда стало одной из самых стабильных вех его жизни, приют, обеспечивший ему и его семье безопасность и большую поддержку. Исследователи Герцена всегда были в курсе его дел с банком и конкретно с основателем его парижского отделения Джеймсом де Ротшильдом. Да и сам Герцен упоминает об этом в своей автобиографии Былое и думы. И все же отношения с Джемсом, которые и являются целью этой короткой исследовательской статьи, представлялись лишь такими, как их видел сам Герцен, и не удостаивались более близкого рассмотрения.

Этот пробел может частично объясняться тем фактом, что некоторые авторитетные ученые, писавшие о Герцене, были склонны идеализировать его и как человека, и как мыслителя(3), а в результате они неохотно останавливались на тех аспектах его жизни, которые могли дать основания упрекнуть их в лицемерии. Это может также объясняться тем фактом, что ученым ранее не удавалось найти документальные свидетельства отношений, сохранившиеся в Архиве Ротшильда(4).

Основой политического мышления Герцена со времени приезда на запад стало убеждение, что западная цивилизация вступила в стадию окончательного упадка. Эта убежденность основывалась на предположении, что буржуазия, ставшая преобладающей экономической и социальной силой Западной Европы, является моральным банкротом. Основной управляющей страстью этого класса, о чем Герцен говорил с видом неизмеримого превосходства, были «стяжательство, получение выгоды, биржевое мошенничество» (V, 142).(5) Бичевание буржуазии Герценом было живо представлено в его творчестве, где он демонстрирует определенные группы или людей, ее представляющих. Среди них были и выдающиеся, находящиеся на вершине буржуазного мира баснословно богатые Ротшильды, а особенно Джеймс. Герцен дает явно унижающую ссылку на семью как в «письме» 1874 года, которое позднее стало частью Писем из Франции и Италии (V, 35, 61) и С другого берега (VI, 28).

Несмотря на публичное презрение к Ротшильдам, Герцен уже в феврале 1848 года в частном порядке прибегал к их услугам, когда он обратился в итальянское от-деление Дома после того, как у него во время поездки в Неаполь украли портфель с важными финансовыми документами (V, 114-115; xxiii, 62-65). Отношения с Домом продолжились, когда Герцен вернулся в Париж.

Из писем к человеку, который вел дела Герцена в России в его отсутствие, Гри-горию Ключареву следует, что в апреле 1848 года Герцен обратился к Джеймсу де Ротшильду за векселем, высланным ему из Москвы. А во второй половине следующего года поддерживал с ним «постоянный контакт» по «поводу акций и прочих дел» (xxiii, 71, 73, 164, 209).

Из переписки Герцена, особенно из ранее неизвестных писем Джеймсу де Ротшильду и от него, а также из писем Ключареву, можно составить детальную картину финансовых дел Герцена и услуг, предоставляемых Ротшильдом Герцену и его семье в течение первых лет их эмиграции. С одной стороны банк был каналом переписки для переезжающего с места на место политического эмигранта. С другой стороны это был также источник указаний по практическим делам, помимо чисто финансовых дел, в чуждом мире, в котором теперь оказался сам Герцен.

Например, в июне 1849 года, когда Герцен приехал в Женеву, он с уверенностью ожидал, что Дом не только позаботится об именных свидетельствах на акции в его отсутствие. Но и предоставит Наталье возможность консультироваться в трудных вопросах, которые могли бы возникнуть из-за того, что паспорт семьи был на его имя, когда она решила присоединиться к нему в Швейцарии (xxiii, 148). Время от времени Герцен пытался также использовать общественное и политическое влияние Ротшильда. Так в мае 1852 го-да, пожелав вернуться в Париж из Ниццы (которая на тот момент не была на территории Франции), он интересовался, может ли Ротшильд походатайствовать за него (xxiv, 274).

Но самое важное то, что Герцен постоянно консультировался с банком по финансовым делам своей семьи или, покидая Париж, он настаивал, чтобы Наталья или его друзья консультировались по всем неформальным вопросам. И, правда, похоже, что с весны 1848 года он полностью зависел от Джеймса, а также от его помощника Шаумбурга, о котором он отзывался с уважением и даже с некоторым обожанием, когда речь шла об управлении делами семьи. К финансовым услугам, в результате которых Герцен имел прибыль, помимо обычных услуг по содержанию счетов, обмене векселей и ведению финансовых документов, относились постоянное консультирование по вопросам вложения его средств, брокерские услуги. А когда стало известно, что Герцен не вернется в Россию – возврат по возможности большей части семейного состояния с его родины.

Теперь следует сказать, что ко времени приезда на запад Герцен был очень состоятельным человеком. В 1841 году он получил от своего отца, переписавшего на него свое состояние, обширное поместье, более двух сотен душ, в Костромской губернии на северо-востоке от Москвы. После смерти своего отца 6 мая 1846 года Герцен унаследовал треть его капитала в сумме 106000 серебряных рублей(6), как и его старший брат, Егор (1803-1882) и его мать Луиза Гааг. Он также получал приличный до-ход порядка, как правило, 10000 рублей в год (xxiii, 99) от капитала и имения, поскольку его крепостные платили подати.

Что касается средств его матери, они составляли 60000 бумажных рублей и неконвертируемые облигации на сумму 17500 серебряных рублей, а также ее доля в капитале умершего отца Герцена (xxiii, 62-63). Общий капитал матери и сына ко времени, когда Джеймс начал заниматься их финансовыми делами, составлял примерно 300000 серебряных рублей, или более миллиона французских франков по курсу обмена, а кроме того имение в Костромской губернии и два дома в Москве(7).

В 1847 году в свой первый год на западе основной заботой Герцена было получать информацию о состоянии его имущества в России и добиться перевода из Рос-сии достаточных средств для оплаты поездок его семьи. На этом этапе он не собирался поселиться на Западе навсегда. Однако, поскольку Российское правительство в ответ на революционные события в Европе 1848-1849 годов предприняло новые репрессивные меры, и представлялось все более неразумным возвращаться в Россию человеку с политическими симпатиями Герцена, Герцен попросил у Джеймса помощи в переводе своих активов на Запад. Так, в феврале 1849 года депозиты на его имя в Московском сберегательном банке, составлявшие 100000 серебряных рублей, были переведены в Санкт-Петербургский сберегательный банк, которые в марте и были вручены агенту Ротшильда в Санкт-Петербурге Карлу Гассеру (xxiii, 381).

Средства его матери также были переведены летом 1849 года. Она получила через Ротшильдов облигации стоимостью 60000 бумажных рублей от Московского сберегательного банка. И тут же передала полученную сумму в распоряжение Герцена(8). Герцен также начал пользоваться возможностью ликвидировать средства от имения в Костромской губернии, решив либо продать его единокровному брату за 50000 рублей, либо заложить его и снять сумму в Московском сберегательном банке (xxiii, 71, 77, 173, 179, 330).

В конце 1848 года и 1849 году, получив свой капитал из России, Герцен вошел во вкус действовать в духе буржуа. Можно предположить, что совсем не случайно такие перемены произошли в связи с тем, что его взаимоотношения с Джеймсом Ротшильдом процветали. В любом случае именно Джеймс направлял его вхождение в мир капиталистов. Благодаря Ротшильдам он приобрел бельгийские и американские государственные бумаги, включая, что видно из его переписки с Джеймсом в 1867г., когда его вклады к концу двадцатилетнего периода – достигли тринадцати траншей в 6% в государственных бумагах Соединенных Штатов в сумме 50000 дол-ларов. От всего приобретенного с января по октябрь 1849 года(9). В апреле 1849 года за 135000 франков Герцен также приобрел дом в Париже на рю Амстердам в качестве в качестве инвестиции и для сдачи в наем.

Можно, конечно, оспаривать то, что для Герцена пользование советами было простой предусмотрительностью в целях сохранения своего состояния во времена нестабильности и финансовой неопределенности (хотя этот же аргумент можно привести в защиту любого члена буржуазного общества, которых Герцен скопом обвинял в корыстности). Сам Герцен прилагал все усилия, чтобы его действия на финансовых рынках выглядели не просто разумными, но и предельно альтруистичными, т.е. как средство помогать своим друзьям в нужде (xxiii, 126).

И все же он явно полу-чал удовольствие от своей причастности к миру капитализма и совсем об этом не беспокоился. Он решил «вступить в небольшую коммерческую сделку», - говорит он Ключареву, потому что «прибыль, которая должна здесь получиться за наличный расчет, просто невероятна» и было бы «стыдно» не заполучить ее (xxiii, 115, 124). Сияя от успеха своей сделки, он шутил, что должно быть выглядит как «банкир» (xxiii, 134). Что касается Ротшильда и людей его типа, которые остерегаются таким мелких для них сделок, он был от этого в восторге (xxiii, 124).

К концу осени 1849 года Герцену понадобился от Ротшильда не просто совет по поводу получения прибыли с капитала. Ему потребовалась помощь в деле возврата оставшихся российских средств (главным образом, имения в Костромской губернии и 106000 серебряных рублей, унаследованных его матерью от его отца), на которые российские власти, узнав о переводе средств Герцена и его матери, в июле этого года наложили арест.(10)

Герцен узнал о наложении ареста с опозданием, в октябре 1849 года. Получив новость, которая на девять месяцев повергла его в беспокойство и тревогу, он писал из Женевы жене Хервега, с которой он по-прежнему оставался в прекрасных отношениях, с просьбой послать их общего друга польского драматурга Эдмонда Шоецки к Ротшильду, чтобы они обсудили способы возвращения имения:

Эдмонд должен пойти к Ротшильду, Эдмонд должен снова повидать достопочтенного Шаумбурга и задать ему этот вопрос (или лучше задать его самому Ротшильду). м-р Г должен М-с Гааг 100000 или 120000 рублей ассигнациями(11). У м-с Гааг есть долговая расписка м-ра Г, которую она хотела бы передать м-ру Ротшильду в целях продажи недвижимого имущества, принадлежащего Г в России. М-р Ротшильд не будет выплачивать, пока не получит денег, но выдаст Г сертификат на ценные бумаги за своей подписью; Г со своей стороны сделает все в его силах, чтобы ускорить продажу в России» (xxiii, 204).

6 ноября, к тому времени Шоецки, очевидно, выполнил указание Герцена, Герцен написал непосредственно Джеймсу, предложив способ ускорить продажу имения, причем обращается при этом к банкиру, как человеку чести, и выражает свое желание возместить любые расходы и принять любые условия, которые выставит Ротшильд за свои услуги(12).

Очевидно, Джеймс не видел перспектив возврата костромского имения, но считал это возможным с помощью ценных бумаг Луизы Гааг (xxiii, 222-223). Поэтому он принял дело через Гассера, которому удалось даже переговорить с российским министром иностранных дел графом Нессельроде, одним из немногих персон в России из высшего круга, который теперь тоже был вовлечен в это дело. Российские власти отказались снять арест с имения, как и предсказывал Ротшильд. Однако, они пришли к выводу, что было бы неправильно задерживать 106000 рублей, которые Гас-сер разыскивал от имени матери Герцена, поскольку сумма была завещана ей и помещена на счет согласно завещанию ее покойного мужа.

В апреле 1850г. Николай I разрешил взять эту сумму. 29 июня Ротшильд смог сообщить счастливую новость Герцену (который в расстройстве от того, что дела не двигались, начал за глаза критиковать Ротшильда за то, что тот, как ему казалось, не хотел ссориться с российскими властями (xxiii, 62, 69, 79, 87)). Чистая стоимость ценных бумаг его матери и начисленные на нее проценты после конвертации по обменному курсу, который теперь стал благоприятнее, чем до наложения ареста на средства Герцена, составили 471000 франков (13).

Герцен времени не терял и по рекомендации Ротшильда превратил полученные деньги в те ценные бумаги. Теперь Ротшильд на 315000 франков капитала Герцена приобрел 6%-ные ценные бумаги штата Виржиния стоимостью 17000 долларов и 6%-ные ценные бумаги штата Огайо стоимостью 20000 долларов. А также прочие ценные бумаги правительства Соединенных Штатов (14). Он также купил Герцену более чем на 10000 франков 5%-ные ценные бумаги Пьемонта. Примерно на 73000 франков 21/2-ные бумаги Дании и на 14000 франков испанских бумаг (xxiii, 383) (15). В 1852 году после смерти его матери и получения оставшихся средств Герцен снова приобрел ценных бумаг на 60000 франков нового займа правительства Бельгии, долю стоимостью 25000 франков в новом займе Железнодорожной компании Лион-Авиньон (16).

На этом новом витке своей финансовой деятельности Герцен продемонстрировал свою готовность всегда следовать советам Джеймса Ротшильда. Насколько ценил Герцен его советы видно из того, что он незамедлительно выполнил рекомендацию использовать капитал для покупки бумаг Огайо (17). Его капитал однозначно вкладывался в те проекты или фонды, которые предлагал Ротшильд. Как ни как, Ротшильд давал большие займы королевству Пьемонт-Сардиния, пользовался преимуществами финансирования Испании вплоть до 1854 года и держал на контроле финансы нового государства Бельгия, созданного в 1831 году.

Поэтому можно сказать, что вкладывая в ценные бумаги правительств, поддерживаемых Ротшильдом, Герцен в качестве инвестора делал свой, хотя и маленький, вклад в сохранение в Европе стабильного порядка, который Ротшильд, будучи финансистом, ценил и помогал поддерживать посредством политического влияния, и который Герцен, будучи революционером, хотел взорвать. Как социалист, Герцен не должен был бы вкладывать в Вирджинию, рабовладельческий штат южной конфедерации.

Герцен понимал вероятность того, что его отношения с Домом Ротшильдов могут дать повод обвинить его в лицемерии и естественно с тревогой думал, как на это ответить. Он открыто писал об этом в Былое и думы, используя свой значительный литературный талант, чтобы дистанцироваться от финансового наставника. Разобраться в своем собственном благополучии и доле своего собственного участия, охарактеризовать себя как предусмотрительного и безупречного с точки зрения морали, а также представить себя хозяином ситуации, в которой он оказался (х, 132-140)(18).

С одной стороны, читатели Герцена начинают верить, что его отношения с Джеймсом де Ротшильдом начались после «июньского дня 1848, несколько позже, чем это было на самом деле. Тем самым он пытается объяснить свой контакт с банкиром просто как политическую целесообразность, а не результат финансовой предусмотрительности. Он не запятнан связью с продажной буржуазией, исподволь убеждал он своих читателей, но времена, наставшие после подавления движения па-рижских рабочих, и невозможность вернуться в Россию принудили его к таким прагматичным мерам.

Нет в ироничном описании отношений Герцена с Джеймсом де Ротшильдом Былое и думы признания той доброты, с какой Джеймс относился к нему. Когда ему в июле 1849 года срочно потребовались наличные для его матери, в личном письме Ключареву он писал, что Ротшильд одолжил ему 15000 франков «с такой заботой и без всяких условий», что Герцен, человек благородный и с чувством чести, был тронут. И вернул долг так быстро, как только было возможно (xxx, 164). И опять же, по-сле визита к Ротшильду в июне 1851 года он пишет, что Ротшильд принял его «с большой сердечностью» (xxiv, 189). Герцен также пытается создать неверное впечатление, что тесные отношения между ними двумя возникли только после того, как Ротшильд вернул арестованные средства матери, причем причиной предполагаемой перемены отношения Ротшильда к нему было то, что благодаря Герцену ему пред-ставилось «поле битвы, где он победил Николая [русского царя]» (х, 140).

Но важнее другое, Герцен в своей биографии («Былое и думы» - А.Р.) создает иллюзию, что его вклады в капиталистическую экономику были довольно обычны. По совету Ротшильда, как то пишет он, он купил «несколько американских акций, несколько французских и небольшой дом в Амстердаме» (х, 134).Эта информация, представленная таким образом, чтобы завуалировать тот факт, что Герцен снова вкладывал движимое имущество своей семьи из России как до, так и после попытки российский властей наложить на него арест, не дает читателю ясного понимания масштаба этого возвращенного имущества. А именно, Герцен не раскрывает объема своих американских акций, которые для частного инвестора были очень велики (19).

Он очень смутно говорит о своих французских вложениях в железные дороги и восстановление Парижа во время экономического бума, отметивших начало II империи. И он совсем не упоминает обо всех своих прочих вкладах в Бельгии, Голландии, Пьемонте или Испании. Помимо попытки понять масштаб и диапазон его вложений в капиталистическую экономику Герцен в своем повествовании находит способ представить себя актером большого таланта и независимости, способным придерживаться своего собственного курса в вихрящихся потоках века и даже найти способ управлять самым проницательным банкиром Европы.

В его описании разговора с Ротшильдом получается, что он добился согласия от Ротшильда, поддразнивая того рассказом о том, что Николай сначала отказывался выплатить стоимость ценных бумаг его матери, что для Ротшильда казалось оскорблением (х, 137). Он также утверждает, что обладает природным русским умением, позволившим ему уйти от платы в размере 5%, которую якобы хотел установить Ротшильд (х, 139-140). (На деле, как нам известно из отчета Ротшильда, высланного Герцену, когда дело было завершено, комиссия Ротшильда составляла 3%, а его счет на расходы в России составил примерно еще 1,75%) (20). Но не эти расходы Ротшильда, настоящие или первоначально выставленные, согласно Герцену, являются причиной обиды Герцена, поскольку известно о безусловной природе просьбы о помощи, с которой Герцен обратился к нему в ноябре.

Тот сугубый индивидуалист, каким Герцен предстает в своем описании отношений с Джеймсом де Ротшильдом в первые годы его жизни на Западе, был благоразумным человеком, который в отличие от многих расточительных помещиков свое-го класса уделял дотошное внимание своим финансовым делам. Он не упускал возможности увеличить свой капитал и отслеживал различные источники дохода (кредиторы, жильцы и крепостные крестьяне, а также ценные бумаги и акции, которые советовал ему Ротшильд). На эти дела не влияло уныние его литературного двойника, когда было подавлено рабочее восстание в Париже в июне 1848 года. Наоборот, под руководством Ротшильда он полностью воспользовался возможностью самообогащения в результате новой политической ситуации, сложившейся для тех, у кого был капитал.

И все же, как публичный обличитель буржуазии, сделавший много для формирования у русской интеллигенции девятнадцатого века отвращения к материальному благополучию и буржуазным ценностям, таким как, бережливость и усердность, Герцен скомпрометирован своей финансовой деятельностью и зависимостью его от семьи, которую он считал символом класса, к презрению которого он призывал. Его выставление себя примером морального совершенства, отсутствующего у буржуазии, не слишком сочетается с его готовностью использовать любой механизм мира капитала, предлагаемый ему банкиром.

Итак, исследование его отношений с Джеймсом Ротшильдом на основе информации из свежих источников, предоставленных Архивом Ротшильда, служит не только для освещения самих отношений Ротшильда с частными клиентами. Оно заполняет пустоты в изучении интеллектуальной истории России и заставляет задаться вопросом, а не слишком ли идеализирован образ этого большого русского мыслителя.

Сердечно благодарю Татьяну Григорьевну Шубину за перевод.

Александр Рашковский, краевед, Киров-на-Вятке, 29 июня 2014 года.

Примечания:
1. Те даты, что носятся к событиям в России, даны по старому стилю согласно Юлианского календаря, те же, что относятся к событиям в Западной Европе, даны по новому стилю, согласно Грегорианского календаря. В девятнадцатом веке Юлианский календарь на двенадцать дней отставал от Грегориан-ского календаря.
2. Луиза Гааг (1795-1851) родилась в Германии в Вюртемберге. В Россию ее в 1811г. привез отец Герце-на Иван Алексеевич Яковлев (1767-1846), который был почти на тридцать лет старшее ее. Они не бы-ли женаты, поэтому Герцен был незаконным сыном.
3. См. Исаак Берлин «Александр Герцен» в Русские мыслители, ред. Генри Харди и Эйлин Келли (Лондон: Хорарт Пресс, 1978), стр. 186-209); Эйлин Келли, К другому берегу: Русские мыслители между необходимостью и возможностью (Нью Хэвен и Лондон: Ейл Юнивесити Пресс, 1998, там же Взгляд с другого берега: Эссе о Герцене, Чехове и Бахтине (Нью Хэвен и Лондон: Ейл Юнивесити Пресс, 1999).
4. Интересующие документы находятся в САМТ в Рубэ, неподалеку от Лилля, который является отде-лением Французского национального архива. Они включают пакет документов (в каталоге САМТ 68-II-1869), касающихся дел Герцена с парижским отделением банка Ротшильда, а именно 34 письма Герцена в парижское отделение, письмо по тому же адресу от матери Герцена Луизы Гааг и три дру-гих финансовых документа. В САМТ есть также копии тридцати одного письма банка Герцену в период с июня 1850 по июль 1870 и одного письма здравствующему сыну Герцена в 1871г. после смерти отца. Эти копии сохраняются в регистрах или томах копий переписки банка с частными клиентами. Эти регистры в САМТ имеют индекс 132 AQ. Обширная (но все же неполная) переписка Герцена с парижским отделение банка Ротшильда велась исключительно на французском. Скоро она будет выложена на Исследовательском Форуме архива Ротшильда www.rotschildarchive.org. Я благодарен за данное архивом Ротшильда разрешение иметь доступ к материалам САМТ во время работы над этой статьей и публикацию на сайте Архива. Я также тепло благодарю Мелани Эспи и Каролайн Шоу из Архива Ротшильда за оказанную моему проекту поддержку, а также архивистам САМТ, а именно Амабль Саблон дю Корай, Андре-Мари Дормион и Гезенде Пиернас за их помощь во время моей работы в архиве в сентябре 2005 и мае 2006.
5. Ссылки в скобках в тексте этой статьи относятся к определенному изданию работ Герцена (включая письма), т.е. А.И. Герцен Собрание сочинений в тридцати томах (Москва: Издательство Академии Наук, 1954-1965).
6. Помимо серебряных рублей в России девятнадцатого века существовали бумажные рубли или ас-сигнации. Серебряный рубль стоил от трех до четырех бумажных рублей. Упоминаемые в данной статье рубли серебряные, если не указано другое.
7. Некоторое представление о размерах этого состояния можно получить на основе того, что миллиона франков было достаточно для приобретения и содержания большого дома в центре Парижа при уровне расходов, которые Герцен мог позволить в 1849 (xxiii, 126) в течение почти тридцати лет.
8. САМТ, 19 Н-1869 (Письмо Гааг от 19 августа 1849).
9. САМТ, 68 Н-1869 (письмо Герцена от 5 сентября, 11 сентября и 6 ноября 1849 и 22 июня, 25 сентября, 7 октября и 12 ноября 1867). Доллар тогда стоил примерно шесть французских франков в 1849.
10. Об аресте и попытках Герцена снять его см. Полное собрание сочинений и писем ред. М.К. Лемке, 22 т. (Петроград: Государственное издательство 1915-1925), т. 14, стр. 8ff.
11. См. примечание 6 выше.
12. САМТ, 68 Н-1869 (Письмо Герцена от 6 ноября, 1849).
13. САМТ, 132, AQ, т. 1784, листы 27-28.
14. Там же, т. 1786, лист 264. См. также т. 1784, лист 27 и 68 Н-1869 (письма Герцена от 3 и 13 июля 1850).
15. САМТ, 132, AQ, т. 1876, листы 364 и обратная сторона, лист 743. См также САМТ, 68 Н-1869 (пись-мо Герцена от 8 января 1852).
16. САМТ, 132, AQ, т. 1812, лист 146, т. 1814, лист 253 и т. 1815, лист 56. См. также 68 Н-1869 (письмо Герцена от 14 апреля 1852).
17. САМТ, 68 Н-1869 (письмо Герцена от 13 июля 1850).
18. Английский перевод этой статьи см. Александр Герцен, Было и думы, в переводе Хамфри Гарнетта под ред. Хамфри Хиггенса (Оксфорд и Нью-Йорк: OUP, 1985). Описание отношений Герцена и Рот-шильда можно найти в т. 2, стр. 757-65.
19. Это видно, например, из отчета о выплатах частным клиентам банка: см. САМТ, 132 AQ 74. Я бла-годарен Кэролайн Шоу за то, что она обратила мое внимание на этот файл.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Google Plus
Сайт размещается на хостинге Спринтхост